О. Волкогонова
Москва

МЕТАФИЗИКА ЛИБЕРАЛИЗМА

    Практически вся человеческая история дает примеры постоянного, более или менее острого конфликта между обществом и государством. В конечном счете именно этот конфликт является одной из важных составляющих социального развития. В условиях модернизации общественного организма этот конфликт резко усиливается, что связано не только с изменениями в политической сфере, но и с ростом социальной активности населения. При масштабной модернизации можно проследить два взаимосвязанных процесса: с одной стороны, кризис прежней (традиционной) государственности, а с другой - создание предпосылок для усиления контроля государства над обществом. Дело в том, что ослабление центральной власти, неизбежное при глобальных переменах в общественной жизни, на определенном этапе начинает противоречить планируемым преобразованиям и реформам, замедлять их темп, что вызывает потребность в усилении политической системы, в повышении роли бюрократии и т. п. Трудно назвать случайностью тот факт, что в странах, вставших на путь коренной модернизации в современную эпоху, преобладает авторитарный стиль правления, когда изменения проводятся "сверху", а оппозиция подавляется более или менее легитимными методами. Прежде всего это вызвано такими особенностями "догоняющей модернизации" (характерными и для России), как слабость "среднего" класса и необходимость провести реформы в краткие сроки.
    Кроме потребности в модернизации общественного организма существует и еще одна предпосылка поворота к авторитаризму, связанная уже с психологическими характеристиками типичного россиянина. Современная Россия по-прежнему живет в условиях преимущественно внешней детерминации поведения индивида. Традиция приказного, административного управления выступает как исторически привычное ограничение свободы человека, суверенность личности воспринимается как нечто второстепенное и не очень важное. Следствием подобной исторической "привычки" является отсутствие у многих членов российского общества навыков обоснования своего выбора, принятия осознанного решения, низкий уровень политической культуры. При ослаблении внешнего контроля человек становится неуправляемым, так как у него нет внутренних "тормозов", внутреннего чувства ответственности. От послушного человека-"винтика" до иррационального "ниспровергателя" - всего шаг. Отсюда - замкнутый круг: авторитаризм и тоталитаризм порождают именно такой тип личности с преимущественно внешней детерминацией, но и сами порождаются при господстве этого типа в обществе. Именно поэтому можно говорить о реальной возможности вырождения российской демократии в тоталитаризм. Опасность такого исхода чрезвычайно реальна для России с достаточно слабыми демократическими традициями и тоталитарным прошлым. Можно вспомнить рассуждения М. Вебера о вероятности наступления того или иного исторического события. Он сравнивал эту вероятность с вероятностью выпадения определенного числа при бросании игральной кости, замечая, что чем чаще на ней выпадает один и тот же номер, тем больше вырастает вероятность его выпадения при следующих бросках. Прошлые случаи выпадения именно этого номера как своеобразная "наследственность" делают с каждым разом повторение этой же числовой комбинации все более и более вероятным и ожидаемым. Процесс похож на тот случай, когда кости бросают не на чистый стол, а на залитую жидкой грязью поверхность. При бросках глина прилипает к определенным граням кости, утяжеляя их и повышая вероятность выпадения одних и тех же номеров вновь и вновь. Если применить этот образ Вебера к России с ее "наследственностью", то станет ясным, как велика для нее опасность антидемократического выхода из современной ситуации.
    Очевидно, что демократия (как правление, в основе которого лежит воля всего народа) в чистом виде вообще не существует. Прямая демократия - вещь редко встречающаяся в истории, а в идее представительства изначально заложена неизбежность создания правящей элиты, интересы которой не могут полностью совпадать с интересами избирателей. Торжество демократии длится один миг - в момент выборов. Более того, даже перед представителями демократически ориентированной "идейной" политической элиты рано или поздно встает трудный вопрос о том, чему отдать предпочтение: отстаиванию демократической линии в политике (каковой она им видится) или проведению в жизнь воли большинства, которое по тем или иным причинам не поддерживает демократические принципы. По сути, любой выбор в данной вполне реальной ситуации будет иллюстрировать внутреннюю противоречивость демократии: с одной стороны, отстаивание воли большинства является альфой и омегой демократической политики, а с другой - большинство российских избирателей слабо представляют себе демократические принципы и часто предпочитают более понятные "порядок" и "сильную руку". (Самые опасные соблазны в человеческой истории - соблазн национализма и соблазн "сильного" государства. Если государство сильно, то личность слаба. В России оба соблазна соединяются в мечте о Москве как о "Третьем Риме".) Игнорирование воли "непросвещенного" избирателя "ради его же блага" - прямое нарушение демократических принципов. Логика же "насильственного осчастливливания" не менее порочна и уже не раз находила свое печальное выражение в истории. В данной ситуации любой выбор уязвим. Таким образом, неизбежность кризиса объясняется отчасти внутренней природой демократии.
    Классический лозунг демократии "Свобода, равенство, братство" тоже внутренне противоречив: либо свобода, либо равенство. Свобода подразумевает неравенство - способностей, обязанностей, ответственности. Более того, с точки зрения развития человеческой личности очевиден примат свободы над равенством. Но свобода, согласно крылатому афоризму Бердяева, аристократична, она нужна не каждому. Для большинства россиян равенство значило и значит гораздо больше свободы; именно здесь коренится одна из причин неуспеха либерализма в России.
    Либерализм появился в результате эмансипации личности, он стал проекцией индивидуализма на социальную и экономическую сферы общественной жизни. Главным принципом либерализма является ограничение роли государства: границами государственного вмешательства выступают права личности, в том числе и право на неравенство. В сущности либерализм является аристократическим мировоззрением (речь идет, разумеется, не о наследственной аристократии), так как открывает простор для победы наиболее приспособленных, преуспевающих. В этом смысле либерализм далеко отстоит от демократии с ее пафосом "народа" и "общей народной воли". Меньшинство должно подчиниться большинству, даже если большинство ошибается. Народная воля в демократии легко анонимизируется, становится ширмой для интересов властной элиты. Отсюда, как уже было показано выше, один шаг до тоталитаризма. Вирус тоталитаризма изначально заложен в демократии. Либерализм является своеобразным противоядием в данной ситуации: он всегда стоит на защите прав и свобод личности, а значит, удерживает демократию от сползания в тиранию. В этом смысле демократия и либерализм не только не синонимичны, но и разнонаправлены (демократия - аристократия); более того, либерализм является единственно возможным способом (неавторитарным) разрешения конфликта между обществом и государством в условиях догоняющей модернизации.
    В рамках более общего подхода либерализм выступает как средство адаптации сообщества к изменяющимся условиям своего бытия (как своего рода аналог генетической изменчивости в биологии). Без гарантии свобод личности социокультурная изменчивость была бы затруднена, а значит, развитие общества замедлилось бы. Школа либерализма должна стать школой свободы, а значит, и ответственности за личный выбор.
    Компромиссное объединение всех сил, даже имеющих противоположные интересы, возможно лишь на предельно общей основе признания либеральных ценностей и свобод, в рамках которых находится место и демократическим правам народа, и сильному государству, осуществляющему реформы правовым путем. Говоря словами Ф. Хайека: "Любой закон ограничивает в какой-то мере индивидуальную свободу: Но правозаконность ограничивает возможности правительства, не дает ему произвольно вмешиваться в действия индивидов: Зная правила игры, индивид свободен в осуществлении своих личных целей и может быть уверен, что власти не будут ему в этом мешать" (Хайек Ф. А. Дорога к рабству // Вопросы философии. 1990. N 11. С. 124).
    Таким образом, главной задачей современного российского общества является не "защита демократии", а утверждение либерализма как господствующей идеологии, господствующего политического течения и системы ценностей. Политические же формы либерализм может принимать самые различные, в том числе форму либеральной демократии (вернее, демократии, ограниченной либерализмом). Исторически российский либерализм имеет западные корни. Тем не менее он не сводим к западничеству: либерализм - формальный принцип, он не определяет конкретного содержания жизни, а гарантирует личности любое содержание жизни. Очевидно, что либерализм может стать платформой для снятия традиционного противостояния западничества и славянофильства в отечественной мысли, обострившегося в последнее время.

© Волкогонова О., 2000

назадоглавлениевперед