О. Волкогонова
Москва
Практически вся
человеческая история дает примеры постоянного,
более или менее острого конфликта между
обществом и государством. В конечном счете
именно этот конфликт является одной из важных
составляющих социального развития. В условиях
модернизации общественного организма этот
конфликт резко усиливается, что связано не
только с изменениями в политической сфере, но и с
ростом социальной активности населения. При
масштабной модернизации можно проследить два
взаимосвязанных процесса: с одной стороны,
кризис прежней (традиционной) государственности,
а с другой - создание предпосылок для усиления
контроля государства над обществом. Дело в том,
что ослабление центральной власти, неизбежное
при глобальных переменах в общественной жизни,
на определенном этапе начинает противоречить
планируемым преобразованиям и реформам,
замедлять их темп, что вызывает потребность в
усилении политической системы, в повышении роли
бюрократии и т. п. Трудно назвать случайностью
тот факт, что в странах, вставших на путь коренной
модернизации в современную эпоху, преобладает
авторитарный стиль правления, когда изменения
проводятся "сверху", а оппозиция
подавляется более или менее легитимными
методами. Прежде всего это вызвано такими
особенностями "догоняющей модернизации"
(характерными и для России), как слабость
"среднего" класса и необходимость провести
реформы в краткие сроки.
Кроме потребности в модернизации
общественного организма существует и еще одна
предпосылка поворота к авторитаризму, связанная
уже с психологическими характеристиками
типичного россиянина. Современная Россия
по-прежнему живет в условиях преимущественно
внешней детерминации поведения индивида.
Традиция приказного, административного
управления выступает как исторически привычное
ограничение свободы человека, суверенность
личности воспринимается как нечто
второстепенное и не очень важное. Следствием
подобной исторической "привычки" является
отсутствие у многих членов российского общества
навыков обоснования своего выбора, принятия
осознанного решения, низкий уровень
политической культуры. При ослаблении внешнего
контроля человек становится неуправляемым, так
как у него нет внутренних "тормозов",
внутреннего чувства ответственности. От
послушного человека-"винтика" до
иррационального "ниспровергателя" - всего
шаг. Отсюда - замкнутый круг: авторитаризм и
тоталитаризм порождают именно такой тип
личности с преимущественно внешней
детерминацией, но и сами порождаются при
господстве этого типа в обществе. Именно поэтому
можно говорить о реальной возможности
вырождения российской демократии в
тоталитаризм. Опасность такого исхода
чрезвычайно реальна для России с достаточно
слабыми демократическими традициями и
тоталитарным прошлым. Можно вспомнить
рассуждения М. Вебера о вероятности наступления
того или иного исторического события. Он
сравнивал эту вероятность с вероятностью
выпадения определенного числа при бросании
игральной кости, замечая, что чем чаще на ней
выпадает один и тот же номер, тем больше
вырастает вероятность его выпадения при
следующих бросках. Прошлые случаи выпадения
именно этого номера как своеобразная
"наследственность" делают с каждым разом
повторение этой же числовой комбинации все более
и более вероятным и ожидаемым. Процесс похож на
тот случай, когда кости бросают не на чистый стол,
а на залитую жидкой грязью поверхность. При
бросках глина прилипает к определенным граням
кости, утяжеляя их и повышая вероятность
выпадения одних и тех же номеров вновь и вновь.
Если применить этот образ Вебера к России с ее
"наследственностью", то станет ясным, как
велика для нее опасность антидемократического
выхода из современной ситуации.
Очевидно, что демократия (как
правление, в основе которого лежит воля всего
народа) в чистом виде вообще не существует.
Прямая демократия - вещь редко встречающаяся в
истории, а в идее представительства изначально
заложена неизбежность создания правящей элиты,
интересы которой не могут полностью совпадать с
интересами избирателей. Торжество демократии
длится один миг - в момент выборов. Более того,
даже перед представителями демократически
ориентированной "идейной" политической
элиты рано или поздно встает трудный вопрос о
том, чему отдать предпочтение: отстаиванию
демократической линии в политике (каковой она им
видится) или проведению в жизнь воли большинства,
которое по тем или иным причинам не поддерживает
демократические принципы. По сути, любой выбор в
данной вполне реальной ситуации будет
иллюстрировать внутреннюю противоречивость
демократии: с одной стороны, отстаивание воли
большинства является альфой и омегой
демократической политики, а с другой -
большинство российских избирателей слабо
представляют себе демократические принципы и
часто предпочитают более понятные "порядок"
и "сильную руку". (Самые опасные соблазны в
человеческой истории - соблазн национализма и
соблазн "сильного" государства. Если
государство сильно, то личность слаба. В России
оба соблазна соединяются в мечте о Москве как о
"Третьем Риме".) Игнорирование воли
"непросвещенного" избирателя "ради его же
блага" - прямое нарушение демократических
принципов. Логика же "насильственного
осчастливливания" не менее порочна и уже не
раз находила свое печальное выражение в истории.
В данной ситуации любой выбор уязвим. Таким
образом, неизбежность кризиса объясняется
отчасти внутренней природой демократии.
Классический лозунг демократии
"Свобода, равенство, братство" тоже
внутренне противоречив: либо свобода, либо
равенство. Свобода подразумевает неравенство -
способностей, обязанностей, ответственности.
Более того, с точки зрения развития человеческой
личности очевиден примат свободы над равенством.
Но свобода, согласно крылатому афоризму
Бердяева, аристократична, она нужна не каждому.
Для большинства россиян равенство значило и
значит гораздо больше свободы; именно здесь
коренится одна из причин неуспеха либерализма в
России.
Либерализм появился в результате
эмансипации личности, он стал проекцией
индивидуализма на социальную и экономическую
сферы общественной жизни. Главным принципом
либерализма является ограничение роли
государства: границами государственного
вмешательства выступают права личности, в том
числе и право на неравенство. В сущности
либерализм является аристократическим
мировоззрением (речь идет, разумеется, не о
наследственной аристократии), так как открывает
простор для победы наиболее приспособленных,
преуспевающих. В этом смысле либерализм далеко
отстоит от демократии с ее пафосом "народа"
и "общей народной воли". Меньшинство должно
подчиниться большинству, даже если большинство
ошибается. Народная воля в демократии легко
анонимизируется, становится ширмой для
интересов властной элиты. Отсюда, как уже было
показано выше, один шаг до тоталитаризма. Вирус
тоталитаризма изначально заложен в демократии.
Либерализм является своеобразным противоядием в
данной ситуации: он всегда стоит на защите прав и
свобод личности, а значит, удерживает демократию
от сползания в тиранию. В этом смысле демократия
и либерализм не только не синонимичны, но и
разнонаправлены (демократия - аристократия);
более того, либерализм является единственно
возможным способом (неавторитарным) разрешения
конфликта между обществом и государством в
условиях догоняющей модернизации.
В рамках более общего подхода
либерализм выступает как средство адаптации
сообщества к изменяющимся условиям своего бытия
(как своего рода аналог генетической
изменчивости в биологии). Без гарантии свобод
личности социокультурная изменчивость была бы
затруднена, а значит, развитие общества
замедлилось бы. Школа либерализма должна стать
школой свободы, а значит, и ответственности за
личный выбор.
Компромиссное объединение всех сил,
даже имеющих противоположные интересы, возможно
лишь на предельно общей основе признания
либеральных ценностей и свобод, в рамках которых
находится место и демократическим правам народа,
и сильному государству, осуществляющему реформы
правовым путем. Говоря словами Ф. Хайека:
"Любой закон ограничивает в какой-то мере
индивидуальную свободу: Но правозаконность
ограничивает возможности правительства, не дает
ему произвольно вмешиваться в действия
индивидов: Зная правила игры, индивид свободен в
осуществлении своих личных целей и может быть
уверен, что власти не будут ему в этом мешать"
(Хайек Ф. А. Дорога к рабству // Вопросы философии.
1990. N 11. С. 124).
Таким образом, главной задачей
современного российского общества является не
"защита демократии", а утверждение
либерализма как господствующей идеологии,
господствующего политического течения и системы
ценностей. Политические же формы либерализм
может принимать самые различные, в том числе
форму либеральной демократии (вернее,
демократии, ограниченной либерализмом).
Исторически российский либерализм имеет
западные корни. Тем не менее он не сводим к
западничеству: либерализм - формальный принцип,
он не определяет конкретного содержания жизни, а
гарантирует личности любое содержание жизни.
Очевидно, что либерализм может стать платформой
для снятия традиционного противостояния
западничества и славянофильства в отечественной
мысли, обострившегося в последнее время.
© Волкогонова О., 2000